СЕРГЕЙ ЕСЕНИН (Сергей Александрович Есенин)
(1895 - 1925)



                
          *  *  *                                 *  *  *

Душа грустит о небесах,               О красном вечере задумалась дорога,
Она не здешних мест жилица,           Кусты рябин туманней глубины.
Люблю, когда на деревах               Изба-старуха челюстью порога
Огонь зеленый шевелится.              Жует пахучий мякиш тишины. 

То сучья золотых стволов,             Осенний холод ласково и кротко
Как свечи теплятся пред тайной,       Крадется мглой к овсяному двору;
И расцветают звезды слов              Сквозь синь стекла желтоволосый отрок
На их листве первоначальной.          Лучит глаза на галочью игру.

Понятен мне земли глагол,             Обняв трубу сверкает по повети
Но не стряхну я муку эту,             Зола зеленая из розовой печи.  
Как отразивший в водах дол            Кого-то нет, и тонкогубый ветер
Вдруг в небе ставшую комету.          О ком-то шепчет, сгинувшем в ночи.  

Так кони не стряхнут хвостами         Кому-то пятками уже не мять по рощам
В хребты их пьющую луну...            Щербленый лист и золото травы,
О, если б прорости глазами,           Тягучий вздох, ныряя звоном тощим,  
Как эти листья в глубину.             Целует клюв нахохленой совы.

                                      Все гуще хмарь, в хлеву покой и дрема,
                                      Дорога белая узорит скользкий ров...
                                      И нежно охает ячменная солома,
                                      Свисая с губ кивающих коров.




* * *

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.

Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.

Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.

Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.

Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.

Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.

Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.

1924



  • На предыдущую страницу
  • В антологию
  • Вернуться на главную страницу